Фамилия Ежелов — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается неочевидная основа. В ней нет ничего, связанного с ежом, хотя первая ассоциация напрашивается сама собой. На самом деле корень здесь другой, и лингвисты предлагают как минимум две версии его происхождения.

Первая и самая прямая версия отталкивается от слова «ежево» — в старых русских говорах так называли еду, пищу. Отсюда могло возникнуть прозвище Ежело, которое давали человеку с отменным аппетитом или тому, кто любил плотно поесть. Прозвище было настолько употребительным, что вытеснило крестильное имя, а затем через стандартную модель с суффиксом -ов закрепилось в фамилии: Ежелов — потомок человека по прозвищу Ежело.

Вторая версия обращается к дохристианским именам. В языческой традиции на Руси были распространены имена по названиям растений, животных и явлений природы. «Ежа» — это не зверёк, а травянистое злаковое растение, которое мы сегодня называем ежой или ежовником. Имя Ежа могли дать ребёнку, а уменьшительная форма Ежело со временем стала основой фамилии. Эта версия менее популярна, но имеет право на существование — такие «растительные» именования встречаются в русской антропонимии.

С точки зрения словообразования фамилия Ежелов абсолютно прозрачна: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — Ежелов, то есть сын Ежела). Это типичная русская патронимическая модель, самая распространённая в центральной России.

Интересно, что фамилия редкая и не имеет широкой географической привязки. В отличие от массовых Ивановых или Кузнецовых, Ежеловы встречаются точечно, и это как раз тот случай, когда фамилия могла возникнуть в одной локальной группе и не распространиться широко за её пределы.

Если выбирать между версиями, первая — «пищевая» — выглядит убедительнее. Прозвища, связанные с едой, были распространены и понятны в крестьянской среде, где хороший аппетит считался признаком здоровья и силы. «Растительная» версия слабее, поскольку имя Ежа в этом значении фиксируется реже, чем прозвища от названий пищи.