Фамилия Езуб — редкий пример того, как прозвище, связанное с зубами, со временем обросло начальной гласной. Её основа та же, что и у распространённых фамилий Зуб, Зубов, Зубань, Зубец. Прозвище Зуб на Руси давали по разным причинам. Чаще всего — за крепкие, здоровые зубы, но нередко и за характер: «зубастого», то есть вздорного, неуступчивого или дерзкого человека тоже могли прозвать Зубом. В народном сознании зубы издавна связывали с жизненной силой и здоровьем, поэтому такое прозвище могло нести и обережное значение.

Самая интересная особенность фамилии Езуб — появление начальной гласной «е». Это не случайность, а результат живых языковых процессов. В русских говорах, особенно в южнорусских и белорусских, перед некоторыми согласными (чаще перед «з», «с», «ш») мог развиваться протетический гласный. Слово «зуб» в произношении звучало как «езуб» — так говорили, чтобы разбить неудобное стечение звуков. Кроме того, при фиксации фамилии в документах (переписях, ревизских сказках) писарь мог ошибиться на слух или записать прозвище так, как его слышал, с приставным «е». Со временем этот вариант закрепился и стал фамилией.

Прозвища с основой «зуб» были широко распространены на Руси начиная с XV века. Известны многие носители: Михаил Иванович Зуб Константинов (вторая половина XV века), Зубовы — землевладельцы из Переяславля (вторая половина XV века), крестьянин Зубака Федор Микулин (1564 год, Олонец), Зубахин Ненаш Александрович (1556 год, Кашира), вотчинник Зубачев Юрий (конец XVI века, Радонеж), Иван Федорович Зубко Плещеев (середина XVI века). Фамилия Езуб, скорее всего, возникла в той же среде, но в местности, где был распространён протетический гласный. Это могла быть территория современной Беларуси, западных областей России или южнорусских земель.

Фамилия Езуб — не единственная с такой приставкой. По той же модели образованы, например, фамилии Есин (от «осина» с протетическим «е») или Елшин (от «ольха»). Но в случае с «зубом» такой вариант встречается гораздо реже, что делает фамилию Езуб особенно интересной для этимолога. Она показывает, как живая речь и случайность записи могут создать новую, устойчивую форму, которая сохраняется веками.