Фамилия Галиуллин — одна из тех, что сразу выдают свои корни: она образована от арабского составного имени Галиулла (غالي الله). На слух оно распадается на две части: «Гали» — «великий», «возвышенный», «могущественный», и «улла» — родительный падеж от слова «Аллах». Вместе это значит «величие Аллаха» или, по другой трактовке, «великий слуга Аллаха». Имя было популярно в среде мусульман Поволжья и Приуралья, особенно среди татар и башкир, что и определило географию фамилии сегодня.

Словообразовательная модель простая и типичная для русского языка: к основе Галиулл- добавили суффикс -ин, который указывает на принадлежность («чей?»). Так фамилии на -ин образовывали от имён, оканчивающихся на -а, -я. Получается буквально «сын Галиуллы». В татарской среде аналогичные фамилии могли оформляться через суффикс -ов, но вариант Галиуллин закрепился именно с -ин, что говорит о ранней русификации документального учёта.

Интересно, что имя Галиулла — не единственное в этом ряду. Однокоренные имена Гали, Галим, Галимджан дали жизнь фамилиям Галиев, Галимов, Галимджанов. Но Галиуллин стоит особняком: его второй компонент прямо отсылает к имени Бога, что делает фамилию теофорной, то есть несущей в себе имя Всевышнего. В исламской традиции такие имена (Абдулла, Убайдулла) давали с пожеланием благочестия, и фамилия сохранила эту смысловую нагрузку.

Если говорить о социальном контексте, то носители фамилии Галиуллин в Российской империи чаще всего были государственными крестьянами или мещанами из татарских и башкирских селений. В метрических книгах и ревизских сказках XIX века эта фамилия встречается в Казанской, Уфимской, Оренбургской губерниях. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано — это фамилия народная, крестьянская и городская, без аристократической подкладки.

Сегодня Галиуллин — распространённая фамилия в Татарстане, Башкортостане, а также в среде татарской диаспоры в Средней Азии. Она не редкая, но и не настолько массовая, как, скажем, Иванов или Кузнецов: по частотности в России она входит в третью-четвёртую сотню. Её главная ценность для этимолога — прозрачная семантика, которая за полтора века не стёрлась и не затемнилась.