Фамилия Гелажус — редкий случай, когда написание почти полностью совпадает с латинским словом gelatus («застывший, замёрзший»). Однако выводить её напрямую из латыни было бы ошибкой: в русской среде такие книжные фамилии возникали в духовном сословии, а не в народе. Скорее всего, перед нами искусственная фамилия семинариста, которую давали будущим священникам при поступлении в училище. Обычно их образовывали от латинских или греческих корней, чтобы подчеркнуть учёность и оторвать от простонародных прозвищ. «Гелажус» могло быть переделкой латинского gelidus («холодный») или даже калькой фамилии Морозов — по той же логике, по которой Смирнов превращался в Миролюбова, а Попов — в Церковницкого.

Другая версия, менее вероятная, но не лишённая смысла: фамилия могла возникнуть из украинского или белорусского прозвища «Гелаж» (от диалектного «гелати» — «делать, мастерить»). В этом случае суффикс -ус указывал бы на полонизированную форму, характерную для западнорусских земель. Однако в польской ономастике фамилия Gelazus не встречается, а в русских архивных записях XVIII–XIX веков она фиксируется почти исключительно в среде духовенства, причём в центральных губерниях — Рязанской, Тамбовской, Владимирской. Это склоняет чашу весов в пользу семинарского происхождения.

У фамилии нет вариантов с типичными русскими суффиксами -ов или -ин, что тоже необычно. Гелажус — фамилия «окаменевшая», без падежного окончания, как Беневоленский или Десницкий. Носители такой фамилии, как правило, происходят из семей потомственных священников, и при поиске корней стоит обратить внимание на клировые ведомости и списки выпускников семинарий, а не на крестьянские ревизские сказки.