Фамилия Глускер — не просто набор звуков, а географический указатель. Она напрямую отсылает к названию поселка Глуск, что стоит на реке Птичь в Белоруссии. Основанный в 1360 году, Глуск успел побывать владением Ивана Гольшанского, чей сын Юрий Думбровицкий поставил там деревянный замок. Через два века, в 1552-м, местные властители выхлопотали у Великого князя Литовского Сигизмунда I Старого право на проведение ярмарок. В 1667 году в Глуске обосновались монахи-бернардинцы, построив костел и монастырь, но в 1775-м сильный пожар уничтожил почти все постройки. Позже Глусское графство перешло к Радзивиллам, а в 1793 году, после раздела Речи Посполитой, эти земли вошли в состав России.

Ключ к фамилии — в суффиксе -ер. В еврейских фамилиях он часто играет роль топонимического указателя германского происхождения. То есть Глускер — это «тот, кто из Глуска», выходец из этого местечка. Такая словообразовательная модель была типична для еврейских фамилий, возникших в XIX веке на территории Российской империи и Австро-Венгрии, когда многим предписывалось закрепить за собой фамилию по месту жительства или происхождения.

В отличие, скажем, от фамилий с искусственными, «переводными» основами — вроде Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев») или Цигенбаум («козье дерево»), — Глускер держится за реальную географию. Это не выдумка чиновника, а прозвище, закрепившееся за человеком, который уехал из родного Глуска. Сравните с фамилией Квечман, образованной от глагола со значением «высказываться неохотно», — там мотивация иная, психологическая. В случае Глускер всё прозрачнее: вы приехали из Глуска — вы и есть Глускер.

Написание фамилии устойчивое, без вариантов вроде Глусцер или Глускерман, что говорит о её относительно позднем оформлении (вероятно, не раньше первой половины XIX века) и чёткой привязке к конкретному населённому пункту. Носители фамилии, скорее всего, происходят из еврейских местечек Беларуси и соседних регионов, где топонимические фамилии на -ер были широко распространены.