Фамилия Гоношилина — женская форма фамилии Гоношилин. Она образована по классической русской модели с суффиксом -ин, который указывает на принадлежность: «чей?» — «Гоношилин», то есть сын или потомок Гоношилы. Основа фамилии — прозвище Гоношила. В русских говорах слово «гоношить» означало «хлопотать, суетиться, делать что-то с усердием, иногда суетливо». Соответственно, Гоношилой называли человека непоседливого, деятельного, хлопотливого, который вечно чем-то занят. Это прозвище не несло резко отрицательного оттенка, скорее описывало характер: «хлопотун», «егоза», «непоседа».

Слово «гоношить» имеет древние корни. Оно родственно диалектному «гонобить» — «беречь, копить, хлопотать о хозяйстве». В словаре Владимира Даля «гоношить» фиксируется с пометкой «южное, западное» в значении «копить, собирать понемногу, промышлять». Таким образом, прозвище могло относиться и к человеку запасливому, рачительному хозяину, который по крупицам собирает добро. Эта версия не противоречит первой, а дополняет её: суетливость и хлопотливость в крестьянском быту часто шли рука об руку с хозяйственностью.

География фамилии тяготеет к центральным и южным регионам России. Встречается она в Тульской, Рязанской, Воронежской областях, а также в Поволжье. Это говорит о том, что прозвище бытовало именно в этих говорах. В северных и сибирских диалектах слово «гоношить» менее характерно, там чаще использовали «гоношиться» в значении «возиться, мешкать».

Фамилия Гоношилин — редкая, её нет в списках массовых дворянских или купеческих родов. Скорее всего, предки носителей фамилии были крестьянами или посадскими людьми, получившими фамилию после отмены крепостного права в 1861 году. Прозвище Гоношила давалось в быту, а при переписи его закрепили как фамилию. Встречаются варианты написания через «а» — Ганашилин, но это результат местного акающего произношения, а не отдельная фамилия.

Таким образом, фамилия Гоношилина рассказывает о предке — человеке деятельном, возможно, немного суетливом, но хозяйственном. Она сохранила диалектное слово, которое сегодня почти вышло из живого употребления, и в этом её ценность для историка языка.