Фамилия Гортбань — редкая и неочевидная с точки зрения русского языка. Её происхождение, скорее всего, не связано с исконно русскими корнями, а указывает на западные или южные влияния, что делает её разбор особенно интересным.

Первое, что бросается в глаза — модель образования. В русских фамилиях редко встречается сочетание «-бань» на конце. Это заставляет искать основу в других языковых группах. Скорее всего, фамилия Гортбань — это вариант или искажение фамилии Гортба́н или Гордбан, восходящей к немецкому или еврейскому (ашкеназскому) корню. В основе может лежать немецкое слово «Garten» (сад) или «Gort» (диалектный вариант того же значения) в сочетании с «Bann» (запрет, округа) или, что правдоподобнее, с «Bahn» (дорога, путь). Таким образом, Гортбань могла означать «садовая дорога» или «садовый участок» — топонимическое прозвище человека, жившего у такой дороги или владевшего участком.

Вторая версия, менее вероятная, но возможная — связь с украинским или польским языком. Суффикс «-ань» характерен для фамилий восточноевропейского региона (сравните: Головань, Лобань). В этом случае основа «Горт» могла быть прозвищем от украинского «гортати» (загребать, сгребать) или диалектного названия горла. Однако такое объяснение выглядит натянутым: фамилия Гортбань не встречается в массовых списках украинских фамилий и не имеет очевидных параллелей.

Третья, самая простая версия — фамилия могла возникнуть как фонетическая запись фамилии Гортман (от немецкого «Gortmann» — садовник) или Гортбаум (сад + дерево), где конечное «н» перешло в мягкое «нь» под влиянием местного говора. Такие искажения были обычны при переселении носителей немецких фамилий в Российскую империю, особенно в XVIII–XIX веках, когда колонисты оседали в Поволжье и Причерноморье.

Сословная принадлежность носителей фамилии, скорее всего, была разнородной: от крестьян и ремесленников до мелких служащих. Учитывая немецкий или еврейский след, предки могли быть садоводами, дорожными рабочими или арендаторами земли. Точных данных о распространении фамилии сегодня нет — она встречается единично, что подтверждает её локальное и, возможно, угасающее бытование.