Фамилия Грозмани — редкий случай, когда за нею стоит не просто прозвище, а документированная история целой династии. Сразу скажем: перед нами не крестьянская или мещанская фамилия, а род потомственных архитекторов, приехавших в Россию из Италии.

Самая обоснованная версия связывает фамилию с итальянским словом «gres» — «керамическое изделие, керамика». В русском произношении гласный «е» закономерно перешёл в «о», так появился вариант «Грозмани». По этой логике, прозвище Грозмани могли дать продавцу или изготовителю керамики, но в случае с конкретной семьёй связь с ремеслом, скорее всего, осталась в далёком прошлом, уступив место архитектурной традиции. Есть и альтернативная гипотеза — от немецких слов «gross» (большой) и «mann» (человек), то есть «крупный, важный человек». Она менее правдоподобна, так как не объясняет итальянское окончание -и и не подтверждается известной историей рода.

Первые упоминания о династии Грозмани относятся к XVI веку, и происходят они из древнего флорентийского рода. Все мужчины в этой семье были потомственными архитекторами, имели дворянский титул, собственный фамильный герб и печать. В конце XVIII века по приглашению российского правительства из Флоренции в Санкт-Петербург приезжает молодой архитектор Винченцо Грозмани и поступает на государственную службу. Его сын, тоже архитектор, принимал участие в проектировании Исаакиевского собора — одной из главных строек империи. За особые заслуги перед отечеством в 1858 году он получил чин статского советника. Об этом есть упоминания в справочнике «Весь Петербург за 1902 год».

Фамилия Грозмани — не про «кого-то назвали», а про профессиональную преемственность. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, образованных от имени, ремесла или внешности, здесь мы видим редкий случай, когда фамилия стала маркером целой династии зодчих, работавших в России и оставивших след в её архитектуре.