Фамилия Гугель — один из тех редких случаев, когда за основу взято не имя, не место, а конкретный предмет быта. Исходное слово — «гугель», так в некоторых регионах называли продолговатые пшеничные булочки или хлебцы с характерной витушкой сверху. Скорее всего, прозвище получил пекарь или булочник, и со временем оно закрепилось как фамильное имя. Модель образования простая: нарицательное имя существительное без дополнительных русских суффиксов (вроде -ов или -ин) перешло напрямую в фамилию, что для еврейских фамилий ашкеназского происхождения — обычное дело. Унбегаун в своих работах отмечал, что такие «чистые» основы без формантов характерны для поздних искусственных фамилий, но в случае с Гугель мы видим скорее бытовое прозвище по ремеслу, а не канцелярскую конструкцию.

Сравнение с другими «профессиональными» еврейскими фамилиями подтверждает логику: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («тот, кто говорит неохотно») — все они строятся по той же схеме: прямое указание на занятие, продукт или характерную черту. Гугель стоит в этом ряду как фамилия пекаря, без метафор и украшений.

Среди носителей — две заметные фигуры, хотя и из разных эпох. Яков Семенович Гугель (1895–1937) был советским хозяйственным руководителем, начальником строительства Магнитогорского металлургического комбината, комбината «Азовсталь» и Мариупольского новотрубного завода имени Куйбышева. Егор Осипович Гугель (1804–1841) — российский педагог, работавший в первой половине XIX века. Оба — примеры того, как фамилия, родившаяся в пекарне, разошлась по совершенно разным профессиям и социальным слоям.