Фамилия Канеболоцкая — редкая, и её разговор с историей языка начинается не с корня, а с суффикса. Окончание «-ая» и основа «Канеболоцк-» выдают в ней типичную фамилию польского или западнорусского происхождения, образованную от географического названия по модели «-ский / -цкий». То есть исходное слово — топоним Канеболоцк или Канеболоцко. Таких названий на современных картах нет, но они могли существовать как имя небольшого хутора, урочища или местечка на территории бывшей Речи Посполитой.

Корень «Кане-» скорее всего восходит к польскому koń (конь) или к личному имени Кане — уменьшительной форме от Конрад или Константин, адаптированной в польской среде. Вторая часть «-болоцк-» — это искажённое «болотск»: от слова «болото». В польском языке «błoto» даёт множество производных, а в русских говорах «болотный», «болоцкий» — обычные прозвища для жителя болотистой местности. Таким образом, Канеболоцкий — это «конь-болотский», то есть человек из «Конского болота» или из поселения с похожим названием. Возможно, речь о месте, где пасли лошадей на сырых лугах.

Менее вероятная, но допустимая версия: основа «Кане-» могла быть не польской, а диалектной русской формой глагола «канать» (просачиваться, течь) — тогда Канеболоцкий означал бы «живущий у проточного болота». Но это предположение слабее, потому что словообразовательная модель «кане-» в русских фамилиях почти не встречается.

Фамилия Канеболоцкая — женская форма. Мужской вариант — Канеболоцкий. Носители этой фамилии, скорее всего, происходят из шляхты или крестьян западных губерний Российской империи (территории современной Беларуси, Украины, востока Польши), где фамилии на «-ский» считались признаком дворянского или полупривилегированного сословия. Однако без генеалогического поиска утверждать, что предки были именно шляхтичами, нельзя — к XIX веку такие фамилии могли получить и простые крестьяне при переписях.

По данным современных телефонных справочников и социальных сетей, Канеболоцкие встречаются единично, в основном на юге России и в Украине. Фамилия стоит на грани исчезновения, что делает её особенно ценной для семейной истории: каждый носитель — буквально живое звено к названию давно забытого болотистого хутора, где когда-то пасли коней.