Фамилия Караджаевы — один из тех случаев, когда за привычным русским окончанием скрывается тюркское слово. Основа здесь — «караджа» (или «караджи»), что в тюркских языках означает «смуглый», «черноватый» или «темнокожий». Это уменьшительная форма от слова «кара» — «чёрный». Так на Востоке часто называли человека за смуглый цвет лица или тёмные волосы, давая прозвище, которое затем закрепилось как фамилия.

Фамилия образована по русской модели: к тюркскому корню добавили патронимический суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного). Получается, что Караджаев буквально означает «сын Караджи» или «потомок смуглого». Такая схема — тюркская основа плюс русский суффикс — типична для многих дворянских и купеческих фамилий России: Тургенев, Аксаков, Булгаков. Как и они, Караджаевы несут в себе память о прозвище, данном предку за внешность или характер.

С точки зрения географии, фамилия встречается преимущественно на Северном Кавказе, особенно у балкарцев и карачаевцев, а также у кумыков. В этих языках «къарача» означает «черноватый», что прямо перекликается с основой. Не исключено, что в некоторых случаях фамилия могла возникнуть независимо в разных тюркоязычных средах — от Анатолии до Дагестана, но русское окончание -ев указывает на то, что закрепилась она уже в российской имперской административной системе.

Интересная деталь: в османском контексте слово «караджа» могло быть не только прозвищем, но и именем собственным. Встречаются исторические записи о людях по имени Караджа, например, о Карадже-бее, одном из сподвижников основателя Османской империи. Так что фамилия Караджаев может восходить не к описательному прозвищу, а к личному имени, которое давали мальчику в честь предка или по народной традиции.

Точное время возникновения фамилии установить сложно. Как и многие тюркские фамилии, она могла оформиться в XVII–XIX веках, когда на Кавказе и в степных регионах начали массово фиксировать фамилии по отчеству или прозвищу. Окончательно говорить о конкретной ветви Караджаевых можно только после изучения родословных записей, метрических книг или ревизских сказок — но сама языковая основа сомнений не вызывает.