Фамилия Кащавкин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано не с внешностью или характером человека, а с его манерой речи. Разбираем её по косточкам.

Корень здесь — «кащав-» или более привычное «кощав-», которое в русских говорах означало «худой, тощий, сухой». Это напрямую отсылает к слову «кощавый» (вариант «кащавый»). Казалось бы, всё просто: предок был очень худым. Но есть нюанс: в некоторых диалектах (особенно в южнорусских и украинских) «кащавый» имело переносное значение — «скрипучий, дребезжащий». Так говорили о голосе: «кащавый старик» — это не столько тощий, сколько хриплый, с надтреснутым говором. Поэтому прозвище Кащавка мог получить либо человек с болезненной худобой, либо обладатель характерного скрипучего голоса.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность по отцу: «чей сын?» — Кащавкин, то есть сын Кащавки. Такая модель типична для северных и центральных областей России, где фамилии на «-ин» образовывались от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а/-я. В южных регионах на том же месте чаще стоял бы суффикс «-ов» (Кащавков). Таким образом, географически фамилия скорее всего «родом» из Владимирской, Ярославской, Костромской или соседних губерний.

В словарях и базах данных фамилия Кащавкин встречается крайне редко. Она не попала в классические своды боярских и дворянских родов — это очевидная крестьянская или мещанская фамилия. Её редкость объясняется тем, что исходное прозвище было не самым лестным (в любом из значений) и не получило широкого распространения. В советских справочниках по ономастике, например у Б. Унбегауна, упоминается форма «Кощавкин» как вариант того же корня, но «Кащавкин» — более архаичное, акающее произношение, которое закрепилось на письме.

Любопытно, что фамилия сохранила именно «а» в первом слоге, хотя литературная норма — «кощавый». Это значит, что предки носителя фамилии в быту говорили именно «кащавый», и это произношение оказалось сильнее правил орфографии. Такая фонетическая особенность — дополнительная зацепка для генеалогического поиска: она указывает на среду, где аканье было нормой, то есть на центральные и южные великорусские говоры.