Фамилия Катарушкин — редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Скорее всего, в её основе лежит не церковное имя, а прозвище или мирское имя Катарушка. Чтобы понять, что оно означало, нужно разобрать корень «катар-».

Самая прямая версия отсылает к слову «катать». Катарушкой в говорах могли называть человека, занятого какой-то работой, связанной с катанием: например, того, кто катает валенки, тесто, или же возчика, который катает людей на телеге или санях. Суффикс -ушк- в русских диалектах часто придавал слову ласкательный или уменьшительный оттенок, но в основе прозвища могло лежать и простое указание на занятие. Таким образом, первый Катарушкин — это сын Катарушки, то есть человека, чьим ремеслом или постоянным делом было катание.

Менее вероятная, но возможная версия выводит фамилию из тюркских языков. В ряде тюркских наречий есть слова, звучащие как «катар» или «катыр» — со значениями «мул» или «вьючное животное». В этом случае Катарушка могло быть прозвищем упрямого или выносливого человека. Однако для центральной России, где фамилия встречается чаще всего, эта версия слабее: русские прозвища от тюркских корней обычно давали на южных и восточных окраинах, а фамилия Катарушкин тяготеет к северо-западным областям.

Обратите внимание на суффикс -кин. В русских фамилиях он указывает на принадлежность к женщине или на прозвище, оканчивающееся на -ка/-я. Форма Катарушка — это как раз мужское прозвище, образованное по той же модели, что и Прошка, Гришка, Ермошка. То есть это не женская фамилия, а обычная патронимическая, но от прозвищной, а не крестильной формы имени. Фамилия вряд ли дворянская: такие прозвищные фамилии на -кин чаще всего носили крестьяне и мещане, особенно в северных и вятских землях.

Если искать родственников по корню, то однокоренными будут фамилии Катаев, Каталкин, Каташин. Но Катарушкин стоит особняком из-за своего редкого суффикса, который почти не встречается в массовых фамилиях. Это говорит о том, что фамилия возникла в относительно замкнутой местной среде, где прозвище Катарушка было понятно всем соседям, а за её пределами так уже не говорили.