Фамилия Хадзугов — редкий случай, когда географическое происхождение почти наверняка перевешивает все прочие версии. Её основа — «Хадзуг» — почти со стопроцентной уверенностью указывает на адыгские (черкесские) корни. В адыгском языке существует слово «хьэдзэгъу» (хъэдзэгъу), которое переводится как «сосед», «живущий рядом», «близкий человек». Таким образом, Хадзуг — это не имя, а прозвище, которое дали человеку по его месту в общине: либо пришлому, поселившемуся рядом, либо тому, кто выполнял роль посредника или связующего звена между разными родами.

Модель образования фамилии типична для русификации кавказских фамилий: к основе «Хадзуг» добавили русский патронимический суффикс «-ов». Это произошло в XIX — начале XX века, когда при документальном оформлении адыгских фамилий царская администрация часто добавляла к ним русские окончания. Сама по себе фамилия без суффикса — Хадзуг — до сих пор встречается у адыгов, кабардинцев и черкесов, а форма Хадзугов закрепилась в среде, перешедшей на русское делопроизводство.

Версия, что фамилия могла произойти от тюркского слова «хаджи» (паломник, совершивший хадж), маловероятна. Во-первых, в фамилии нет характерного для такой основы суффикса «-ев» (как в фамилии Хаджиев). Во-вторых, адыгское «хьэдзэгъу» фонетически ближе к «Хадзуг», чем арабское «хаджи» с его долгим гласным. Спорным остаётся лишь вопрос, было ли прозвище Хадзуг личным именем или сразу родовым именем — в адыгской традиции прозвище могло закрепиться за целой семьёй ещё до появления фамилий.

Носители фамилии Хадзугов исторически сосредоточены в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, а также в адыгской диаспоре в Турции и Иордании (куда черкесы переселились после Кавказской войны). Встречается она и в других регионах России, но её концентрация на Кавказе остаётся самой высокой. Сословно предки Хадзуговых, скорее всего, были свободными общинниками (тфокотлями) или узденями, а не князьями, так как прозвище «сосед» не несёт аристократического оттенка.

В итоге: Хадзугов — это «русифицированный сосед». Фамилия говорит не о занятии или внешности предка, а о его социальной роли в черкесском ауле. Её носителям стоит искать свои корни в адыгской среде, а не в арабском или тюркском мире.