Фамилия Хмыз звучит коротко и цепко, но за этой простотой скрывается прозвище, а не имя. В основе, скорее всего, лежит нарицательное «хмыз» — так в южнорусских говорах называли хворост, сухие ветки, мелкий кустарник и поросль. Отсюда и главная версия: Хмызом в старину могли прозвать лесника или лесного смотрителя, человека, который постоянно возился с валежником и чащей. Такое именование относится к разряду «профессиональных» — оно прямо указывало на род занятий предка, и в этом его ценность для генеалога.

Но есть и вторая, не менее живая гипотеза. Хмыз — это не только кустарник, но и ёршистый, невысокий человек, а в некоторых диалектах — вообще что-то худое и торчащее. Поэтому не исключено, что прозвище прилипло к высокому и худощавому мужчине, которого сравнивали с сухим прутом. Обе версии имеют право на существование, но первая выглядит убедительнее: слишком уж конкретное занятие стоит за словом, чтобы списывать его на внешность.

Сама фамилия образована без суффикса, напрямую от прозвища, по старой модели, когда человека звали просто Хмыз, а его дети становились Хмызами. Такая форма встречается реже, чем привычные Иванов или Петров, и потому хорошо выделяет род. Однокоренных фамилий немного: Хмызов, Хмызников, Хмызенко — все они тянутся к тому же корню, но Хмыз остаётся самым лаконичным и, если хотите, самым «лесным» вариантом.

Географически прозвище чаще встречалось там, где говорили «хмыз» вместо литературного «хворост», — на юге России, в чернозёмных областях, отчасти на Украине. В письменных источниках фамилия не мелькает на страницах известных ономастических словарей вроде трудов Унбегауна, поэтому о древности рода судить сложно — но это как раз тот случай, когда народная память сохранила больше, чем документы. Если ваш предок носил такое прозвище, он наверняка был человеком дела: либо стерёг лес, либо сам был под стать хмызу — сухощавым и прямым, как ветка.