Фамилия Хозенюк — яркий пример того, как по суффиксу можно почти безошибочно определить регион происхождения. Суффикс -юк типичен для западноукраинских и белорусских фамилий, особенно для Волыни, Полесья и Подолья. В этой модели суффикс указывал на сына или потомка человека, чьё имя или прозвище легло в основу: Хозенюк — это «сын Хозена» или «потомок Хозена».

Самая трудная часть — основа «Хозен». Прямого и очевидного имени или слова в современном русском или украинском языке нет. Здесь возможны две версии, и обе имеют право на жизнь.

Первая и наиболее вероятная: Хозен — это диалектная или фонетическая форма имени Козьма (или Кузьма). В украинских говорах, особенно западных, начальный звук «к» перед гласным мог озвончаться или переходить в «х» под влиянием соседних звуков или просто как местная особенность произношения. Таким образом, Хозен могло возникнуть как «Хозьма» или «Хозен» от Кузьмы. Если это так, то Хозенюк — родственник многочисленных Кузьменко, Кузьминых и Козьминых, но с уникальной региональной огласовкой.

Вторая версия, более редкая, связывает основу с профессией или прозвищем. В польском языке есть слово «chozia» (произносится «хозя») — устаревшее, означающее «хозяин», «господин». В украинском ему соответствует «хазяїн». Если прозвище Хозен дали зажиточному, хозяйственному человеку или, наоборот, тому, кто стремился всем указывать, то фамилия Хозенюк означала бы «сын хозяина». Эта версия менее убедительна, так как суффикс -ен в прозвище нехарактерен для украинской антропонимии, но полностью исключать её нельзя.

С точки зрения социального статуса, носители фамилии Хозенюк в основной массе относились к крестьянскому или казацкому сословию. Фамилии на -ук/-юк в массе своей не были дворянскими и закрепились за простыми людьми в XVI–XVIII веках, когда на украинских землях шёл процесс массового закрепления прозвищ за семьями.

Сегодня фамилия Хозенюк остаётся сравнительно редкой и компактной. Её ядро — западные области Украины (Волынская, Ровенская, Житомирская) и прилегающие районы Беларуси. В России она встречается единично, чаще всего у потомков переселенцев конца XIX — начала XX века. Встретить однофамильцев за пределами этого ареала — большая редкость, что делает фамилию хорошим маркером конкретной семейной истории, уходящей корнями в западнорусские земли.