Фамилия Хреножорничий — редкий пример, где прозвищная основа и суффикс вступают в почти комичное противоречие. Слово «хрен» в русских говорах означало не только огородное растение, но и, в переносном смысле, нечто резкое, едкое или просто «черт, дьявол» (ср. «хрен с ним»). Вторая часть, «жор», — от глагола «жрать» (есть жадно, много). Таким образом, «Хреножор» — прозвище, которое могли дать либо человеку с отменным аппетитом, способному съесть что угодно, вплоть до жгучего хрена, либо, что вероятнее, тому, кто постоянно злобен, «грызуч» и резок в общении — этакий «чертожор» или «злоедина».

Однако суффикс «-ичий» (в форме «-ничий») в корне меняет социальный портрет. В русской ономастике фамилии на «-ичий» (типа Бортничий, Псарничий, Сокольничий) обычно указывали на должность или профессию. Суффикс восходит к древнерусскому «-ичий» со значением «слуга, помощник, человек, приставленный к делу». Сравните: «псарничий» — тот, кто при псарне, «конюшничий» — при конюшне. Форма «Хреножорничий» могла возникнуть как шутливое переосмысление: «человек, который ведает хреножорством» — то есть, например, отвечал за заготовку или подачу острой приправы в барском доме, или же был смотрителем «хренового» огорода. Но более правдоподобно, что перед нами народная этимология: прозвище Хреножор, попав в официальный документ, было «облагорожено» путём прибавления суффикса, который звучал солидно и напоминал фамилии служилых людей. Так крестьянин или мещанин с грубоватым прозвищем вдруг превратился в «Хреножорничего» — носителя фамилии, звучащей как чин.

Географически фамилия, вероятнее всего, имеет севернорусские или сибирские корни, где диалектное слово «хрен» в значении «черт» было особенно употребительно, а суффикс «-ичий» встречался в фамилиях чаще, чем в центральных губерниях. Встретить её можно в единичных записях XIX — начала XX века, и каждый случай требует отдельной проверки: не возникла ли она из-за ошибки писаря, записавшего «Хреножорнович» или «Хреножорский» на слух. В любом случае, фамилия Хреножорничий — это редкий образец того, как прозвище, полное бытовой экспрессии, оказалось «одето» в форму, подобающую скорее дворянскому или служилому сословию, создав уникальный гибрид грубости и официальности.