Фамилия Хренов звучит вызывающе, но за ней стоит простая и древняя традиция именования. Вопреки современным ассоциациям с бранью, в основе фамилии лежит прозвище Хрен, которое давали человеку в XV–XVII веках. Это имя не было насмешкой: называя ребёнка в честь растения, родители верили, что природа примет его как своего и передаст ему «полезные качества» — живучесть, едкость, силу. Одно из первых упоминаний этого имени относится к концу XV века: в исторических документах записан Хрен Василий Александрович Беклемишев, родоначальник известной дворянской фамилии.

Словообразовательная модель проста: к основе Хрен добавили типичный русский суффикс -ов, который указывал на принадлежность. То есть Хренов — это «сын Хрена», потомок человека с таким прозвищем. Такая модель была самой распространённой на Руси, поэтому фамилия органично вписалась в общий ряд, где рядом стояли Репнин, Огурцов или Горохов.

Однако существует и вторая, не менее любопытная версия, связанная с ремеслом. В очерке о московском районе Зарядье писатель Л. Леонов упоминает: «На некоторых здешних фамилиях даже отразился их вековечный товар: помнится, имели здесь хреновщики свои торговые подвалы, и фамилия им за то была дана — Хреновы». Хреновщики — это торговцы хреном, которые держали лавки и подвалы в Зарядье. В этом случае фамилия относится к «профессиональным» именованиям и указывает на род занятий предка. Обе версии правдоподобны, и, скорее всего, разные ветви рода Хреновых получили фамилию независимо друг от друга: одни — от личного прозвища, другие — от торгового ремесла.

Интересно, что у фамилии есть и «благородный» след. Беклемишев, упомянутый в документах, — это не крестьянин, а представитель старинного боярского рода. Его прозвище Хрен перешло в фамилию, которая сохранилась в истории. Это напоминает о том, что в старину прозвища не считали обидными: они могли быть нейтральными, ласкательными или даже уважительными, а их «неприличность» — всего лишь особенность языка той эпохи.