Фамилия Хреножор относится к редкому и выразительному типу русских прозвищных фамилий — так называемых «говорящих» или «хлестких». Её основа — глагол «жрать» и существительное «хрен». Слово «хреножор» в старину могло быть прозвищем человека с едким, язвительным характером, того, кто «перец» и «хрен» в одном лице, или же — в более буквальном, бытовом смысле — любителя острой, пряной еды. В крестьянской среде такие прозвища не несли обязательной грубости: они фиксировали заметную черту, часто с иронией или добродушным подтруниванием.

Модель образования проста: основа прозвища плюс нулевой суффикс. Фамилия застыла в форме чистого прозвища, без патронимических суффиксов -ов/-ев или -ин. Это указывает на её относительно позднюю фиксацию или на то, что она закрепилась в среде, где сословные переписи не требовали обязательной русификации в «-ов». Такие фамилии чаще встречались на Русском Севере, в Сибири и среди казачества — в регионах, где прозвищная традиция сохранялась дольше и была менее подвержена канцелярской стандартизации.

Слово «хрен» в народной культуре имело не только кулинарное, но и символическое значение: «хрен редьки не слаще», «хрен с ним», «старый хрен». Прозвище Хреножор могло закрепиться за человеком въедливым, неуступчивым, «едким на язык». Менее вероятна, но возможна версия, что прозвище дали за любовь к хрену как закуске — в некоторых говорах «хреножором» в шутку называли того, кто ел хрен ложками, не морщась.

В официальных документах фамилия практически не встречается, что объяснимо: из-за своей откровенной основы она часто менялась при записи в метрические книги или заменялась на более благообразные варианты. Ономастические справочники (например, работа Б. Унбегауна «Русские фамилии») не приводят Хреножор как типовую модель, что подтверждает её штучный, единичный характер. Вероятнее всего, фамилия возникла не в центральных губерниях, а на окраинах России, где письменная фиксация была менее строгой, а устная традиция — более свободной.

Таким образом, носитель фамилии Хреножор может считать своим предком человека с острым языком и характером, жившего, скорее всего, вдали от столиц — на Севере, в Сибири или в казачьих станицах. Фамилия сохранилась вопреки своей неудобности для бюрократии, что само по себе говорит о крепкой родовой памяти.