Фамилия Коготыжева — редкий пример фамилии, в которой основа почти наверняка восходит к тюркскому или кавказскому прозвищу, а суффикс указывает на русскую модель оформления. Это не типичная славянская фамилия, а результат межэтнического контакта, скорее всего, адыгского или тюркского корня с последующей русификацией.

Разбираем словообразовательную модель. Суффикс -ев (женский вариант -а) — один из самых распространённых русских патронимических суффиксов, указывающий на принадлежность к отцу. Мужская форма — Коготыжев. Он присоединён к основе «Коготыж». Сама основа явно не славянская. В ней просматривается тюркская или адыгская лексика.

Наиболее правдоподобная версия: в основе лежит адыгское (черкесское) слово «кIэгъу» или «кIэгъужъ». «КIэгъу» на адыгском означает «злой», «свирепый», «хищный». Второй элемент «-ыж» или «-жъ» — это суффикс, часто указывающий на старшинство, возраст или качество (например, «старый», «большой», «настоящий»). Таким образом, «Коготыж» могло быть прозвищем, означающим «старый (настоящий) злой», «свирепый старик» или даже «злой дух». В кабардино-черкесской ономастике подобные прозвища не редкость: они давались за характер, внешность или поведение.

Возможна и тюркская версия, хотя она менее вероятна из-за ареала фамилии. Можно разбить основу на «кок» (синий, небесный) и «тыж» (тяжёлый, твёрдый). Но такое сочетание смысла почти не даёт, а география фамилии (Северный Кавказ) склоняет к адыгской этимологии.

Фамилия Коготыжева — женская форма. Её носительницы, скорее всего, происходят из адыгской (кабардинской или черкесской) среды, где в XIX–XX веках при записи в метрические книги или паспорта фамилии получали русские суффиксы. Предок по мужской линии, Коготыж, был человеком с крутым нравом или получил такое прозвище за воинственность. Встречаемость фамилии крайне низкая, она почти не выходит за пределы Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.

Сравнение с однокоренными фамилиями бесполезно — в русском языке у основы «Коготыж» нет параллелей. Это уникальный случай, когда фамилию не понять без знания адыгской лексики. Единственное, что можно предположить с уверенностью: перед нами не случайное искажение, а осмысленное прозвище, закреплённое в документах.