Фамилия Корчикова — а это женская форма, мужская — Корчиков — образована от прозвища или нецерковного имени Корчик. Словообразовательная модель проста: к основе Корчик добавили типичный русский суффикс принадлежности -ов, а затем окончание женского рода -а. Такая модель в XVI–XVII веках закрепилась за детьми и женой человека по прозвищу Корчик, а позже стала наследственной.

Сам корень прозвища допускает два основных толкования, и оба имеют под собой реальную почву. Первая версия отсылает к украинскому слову «корчик» — «пень, выкорчеванный с корнем». В этом случае прозвище давали человеку, который занимался корчеванием пней — тяжелым крестьянским трудом по расчистке земли под пашню. Такие «профессиональные» именования были распространены повсеместно: человека называли по тому занятию, которое бросалось в глаза окружающим.

Вторая версия связывает прозвище с глаголом «корчить» — «гнуть, перегибать, мять, сводить судорогами», а в переносном смысле — «передразнивать, кривляться». Здесь возможны два совершенно разных портрета предка: либо человек, страдавший физическим недугом (калека, парализованный), либо, наоборот, шутник и задира, любивший корчить рожи и передразнивать. Оба варианта встречаются в русской ономастике, и выбрать один без дополнительных сведений о конкретной семье сложно.

Интересно, что фамилия Корчиков не имеет отношения к слову «корчик» в значении «ковш» или «черпак» — это омоним, и для прозвища такая трактовка маловероятна.

Архивные документы подтверждают, что фамилия бытовала в разных уголках страны. В Книге памяти Красноярского края упомянут Корчиков Василий Иванович, родившийся в 1897 году в селе Иудино Аскызской волости Минусинского округа Енисейской губернии. А в Книге памяти Нижегородской области записан Корчиков Павел Николаевич, 1898 года рождения, из Новороссийска. Разброс географический — от Сибири до Черноморского побережья — говорит о том, что носители фамилии расселились широко, возможно, еще в XVII–XVIII веках в ходе освоения новых земель и переселений.

Таким образом, фамилия Корчикова хранит память либо о тяжелом труде предка-земледельца, либо о его заметной особенности — физической или поведенческой. Оба варианта по-своему ценны для семейной истории.