Фамилия Костоломов — из числа тех, что сразу привлекают внимание своей прямотой. В её основе лежит прозвище Костолом, и разобраться с ним интереснее, чем кажется на первый взгляд. Самое очевидное, что приходит в голову, — это драчун, который ломает кости. Но ономастика часто подсказывает менее героические, зато более бытовые версии.

В старину «костоломом» называли не человека, а снаряд. Тяжелый пест или механизм для размола костей, которые шли на варку клея или удобрение полей. Если предок работал с таким орудием — на костеварне, в кожевенном или салотопенном производстве, — прозвище могло закрепиться за ним по профессии. Это одна из самых правдоподобных версий, потому что она объясняет фамилию через реальный, хоть и грубый промысел, а не через абстрактную черту характера.

Однако прозвище могло отражать и физическое состояние. Костоломом в народе называли человека, больного артритом, ревматизмом или остеопорозом — того, у кого буквально «ломит кости». В тульских говорах это слово закрепилось за нищим или калекой, а вот в новгородских диалектах смысл неожиданно смещался: там «костолом» — тот, кто шил или носил сермягу, грубый летний кафтан. Связь здесь, видимо, через тяжелую, «ломящую» ткань или сам процесс работы с ней.

Фамилия образована по стандартной патронимической модели: прозвище отца (Костолом) плюс суффикс принадлежности -ов, то есть «сын Костолома». Крестьянская среда, где такие прозвища были особенно живучи, — самая вероятная среда возникновения. Дворянские роды с такой фамилией неизвестны, что косвенно подтверждает её «ремесленное» или «диалектное» происхождение.

Сравните с однокоренными: Костоломов звучит гораздо определённее, чем, скажем, Костин или Косточкин. Здесь нет уменьшительности — только грубая, предметная конкретика. Из-за этого фамилия могла казаться неблагозвучной в XIX веке, но именно такие «прямые» прозвища лучше всего сохраняют память о быте и занятиях предков.