Фамилия Кожуруп — редкий случай, когда прозвище почти наверняка сохранилось в неприкосновенности, не обросло типичными фамильными суффиксами. В ней нет ни -ов, ни -ин, ни -ский. Это чистая основа, застывшая в форме именительного падежа и единственного числа. Такие фамилии в русской традиции встречаются нечасто и обычно указывают на то, что прозвище было устоявшимся, хлёстким и не требовало переоформления.

Разбираем слово по составу: Кож-о-руп. Первая часть — «кожа», вторая — глагольный корень «руп» (от «рупить», «рубать» — рубить, резать). Перед нами сложение двух основ, типичное для древнерусских прозвищ-композитов: «кожуруп» — тот, кто рубит кожу. Или, точнее, кожевник, который работает с кожей, но делает это грубо, энергично. В говорах слово «рупнуть» означало «ударить, рубануть». Так что «кожуруп» — это либо кожевник-скорняк, либо просто человек, получивший прозвище за манеру работы или за характер: резкий, «рубящий» прямо.

Версия с профессиональным прозвищем кажется самой надёжной. В среде ремесленников такие имена давали по инструменту или действию: Кожемяка (мнет кожу), Кожевник, Скорняк. Кожуруп — из того же ряда, но с оттенком пренебрежения или шутки: мастер, который не столько выделывает, сколько «рубит» материал. Возможно, прозвище закрепилось за человеком, который был не слишком аккуратным работником.

Менее правдоподобная, но встречающаяся в любительской ономастике версия связывает фамилию с диалектным «рупь» (рубль) — тогда «кожуруп» могло бы значить «кожный рубль», то есть плата кожей. Но это натяжка: вторая часть в таком случае должна была бы звучать как «рубль» или «рупь», а не «руп». К тому же сложные прозвища с денежными значениями в русской традиции редки и строятся иначе.

Географически фамилия Кожуруп тяготеет к южнорусским и украинским землям, где суффиксальные фамилии на -а, -о встречаются чаще, а прозвища в чистом виде — обычное дело. Встречается она в единичных записях по Курской, Воронежской областям, а также на Кубани. Носителей крайне мало — это штучная, почти утраченная фамилия, что делает её особенно ценной для локальной истории.

Социальный контекст прост: предок — скорее всего, ремесленник-кожевник из крестьян или посадских людей. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано. Фамилия не переосмысливалась, не облагораживалась — она осталась такой, какой её дали в XVI–XVII веках: прямой, грубоватой и очень конкретной.