Фамилия Козоебов — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, не стерлось со временем, а сохранило свою хлёсткую образность. Она образована по стандартной патронимической модели: к основе прозвища Козоеб добавлен суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — Козоебов, то есть сын Козоеба). Суффикс -ов типичен для центральных и северных регионов России, где фамилии на -ов преобладают.

Прозвище Козоеб — явно нецерковное, бытовое, из разряда тех, что давались за характерную манеру поведения или род занятий. В прямом смысле оно могло означать человека, который «ебёт коз» — то есть пастуха или козопаса, но с грубоватой, насмешливой оглаской. В русских говорах слово «еб» в сложных прозвищах часто теряло обсценный оттенок и означало просто «делать, заниматься, работать» (ср. «конобой» — мясник, «рыболов»). Так что Козоеб — это, скорее всего, «козий пастух» или «тот, кто возится с козами», а не оскорбление.

Встречаются и альтернативные версии. Например, что прозвище могло быть связано с диалектным «козоеб» в значении «упрямый, своенравный человек» — от образа упёртого козла. Но эта гипотеза слабее: прозвища от ремёсел встречаются в ономастике повсеместно, а метафорические — реже и обычно с более прозрачной мотивацией (например, «Козёл» как прозвище само по себе). Поэтому версия с пастухом выглядит правдоподобнее.

Фамилия очень редкая. В дореволюционных переписях она почти не фиксируется, что говорит о её локальном бытовании — возможно, в одной-двух деревнях на севере или северо-востоке европейской России. Судя по модели, её носители были крестьянами, а не дворянами: фамилии на -ов от прозвищ с грубой основой характерны именно для низших сословий.

Любопытно, что в современном русском языке прозвище звучит как грубость, но для крестьянина XVII–XVIII века оно было рабочим обозначением — как «Портной» или «Кузнец». Со временем обсценная лексика изменила статус, и фамилия стала казаться неудобной, что могло подтолкнуть часть носителей к её смене. Поэтому Козоебовы — это, скорее всего, потомки тех, кто не стал менять фамилию при советской паспортизации, и теперь она остаётся живым свидетельством деревенского юмора и прямоты.