Фамилия Крепоносова — яркий пример того, как русская фамилия может быть построена вокруг не самого очевидного корня. В её основе лежит не существительное «крепость» в значении «фортификационное сооружение», а прилагательное «крепконосый». Словообразовательная модель проста: от прозвища Крепконос через суффикс -ов/-ев (притяжательный падеж) образовалась фамилия Крепконосов, а женская форма — Крепоносова — возникла уже в XX веке при паспортизации, когда женщинам начали массово давать фамилии с окончанием -а.

Прозвище Крепконос могло относиться к человеку с характерной внешностью — с крупным, сильным или необычной формы носом. В русской ономастике такие прозвища по частям тела не редкость: вспомните Долгонос, Кривонос, Широконос. Но есть и вторая, менее очевидная версия: «крепконосый» могло означать не физическую черту, а свойство характера — настойчивого, упрямого человека, которого трудно переубедить или «сбить с носа». В диалектах слово «нос» часто связывали с чутьём, смекалкой: «крепкий на нос» — тот, кто всё замечает, проницателен.

Географически фамилия Крепоносова встречается редко, что говорит о её локальном происхождении. Наибольшая концентрация носителей — в Центральной России, особенно в Нижегородской и Владимирской областях. Это типичная среда бытования «говорящих» прозвищ, которые закреплялись за крестьянами и мещанами. В дворянской среде такие фамилии почти не встречались — там предпочитали более книжные или топонимические модели.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Крепоносова стоит особняком: у неё нет массовых аналогов вроде Крепконосовых, которые встречаются чаще. Это указывает на то, что прозвище Крепконос не было широко распространено, а закрепилось в одном-двух родах. В ономастических словарях (например, у Б. Унбегауна) фамилии с основой «крепк-» обычно относят к группе прозвищ по физическим или поведенческим признакам.

Таким образом, предки носительницы фамилии Крепоносова — скорее всего, крестьяне или посадские люди, получившие прозвище за нос (или за упрямство) в XVI–XVII веках. Фамилия не несёт дворянского или служилого оттенка, но зато сохранила живую, бытовую картинку из жизни русского человека прошлого.