Фамилия Круминя — яркий пример латышской фамильной модели, и в этом её главная особенность. В русском ухе она звучит как редкая, но на самом деле это одна из самых распространённых фамилий в Латвии. Её основа — латышское слово «krūms» (куст). Однако не спешите представлять предка садовником: в латышской ономастике «Krūmiņš» (уменьшительно-ласкательная форма) — это типичная «кустовая» фамилия, которая могла означать человека, жившего у зарослей или в кустарниковой местности, либо указывать на невысокий рост или кряжистость — «кустик», «коренастый».

Словообразовательный ключ — в окончании «-я». В русском языке фамилии на «-я» обычно женские (как Смирнова, Иванова), но в латышской традиции окончание «-a» (в русской передаче «-я») как раз указывает на мужскую фамилию. Женская форма звучала бы как «Круминя» (если у женщины) или «Крумине» — хотя в самой Латвии всё строже: мужская фамилия — Krūmiņš, женская — Krūmiņa. Русская запись «Круминя» чаще всего фиксирует именно латышскую мужскую форму в родительном или винительном падеже, либо это результат адаптации через советские паспортные столы, где окончание «-я» закрепилось как универсальное.

Географически фамилия плотно привязана к Латвии, особенно к Курземе и Земгале. В России и странах бывшего СССР носители Круминя — это, как правило, потомки латышских переселенцев конца XIX — начала XX века, когда многие латыши уезжали в Сибирь, на Дальний Восток или в центральные губернии в поисках земли. Встречается и вариант «Круминьш» — более точная транслитерация латышского оригинала.

Сословной привязки у фамилии нет: её носили и крестьяне, и горожане. В латышской среде она настолько массовая, что в Риге, например, «Круминьш» — это как в России «Иванов». Поэтому говорить о редком ремесле или уникальном прозвище не приходится: перед нами типичная топографическая фамилия, описывающая место жительства или внешность, и распространённая настолько, что стала почти нарицательной для латышской фамилии вообще.