Фамилия Лагрин — редкий пример того, как эстонское прозвище «прижилось» на русской почве благодаря фамильному суффиксу. Её основа — эстонское прилагательное laagri, то есть «лагерный» или «таборный». От него образовали прозвище Лагри: так могли назвать цыгана, а также человека, который родился или долго прожил в таборе. Прозвище цепкое, меткое — оно указывало либо на происхождение, либо на образ жизни.

Русский суффикс -ин в фамилии Лагрин — не случайность. По модели «чьих будешь?» (Лагри → сын Лагри → Лагрин) такие фамилии давали в среде, где смешивались языки и традиции. Вероятно, основатель рода перебрался на территорию России, и его потомкам дали фамилию уже по русскому образцу. То есть перед нами не «чисто» эстонская фамилия, а скорее гибрид: эстонский корень + русское оформление, что говорит о тесных контактах двух народов — особенно в приграничных районах или в среде переселенцев.

Словообразовательная модель здесь проста: от прозвища Лагри через суффикс принадлежности -ин. Такие фамилии (с основой на -и, -о) типичны для русского именослова, но необычны для эстонского, где фамилии чаще оканчиваются на -сон, -берг, -маа. Это и делает Лагрина заметным памятником не столько «европейской письменности», сколько конкретного культурного пограничья — места, где эстонское имя влилось в русскую фамильную систему.

Спорных версий тут немного. Альтернатива — что Лагри восходит не к «лагерю», а к личному имени (например, сокращению от Ларс или Лаврентий), но это маловероятно: эстонская лексика даёт прямое и прозрачное значение. Так что с высокой долей уверенности можно говорить: предки Лагриных — выходцы из эстонской среды, получившие прозвище по связи с табором или цыганским бытом, а затем обрусевшие.