Фамилия Лагрина — редкий случай, когда русская модель именования столкнулась с эстонской основой. Её ядро — прозвище Лагри, которое восходит к эстонскому прилагательному laagri, то есть «лагерный, таборный». Такое прозвище в первую очередь давали цыгану: кочевой образ жизни, табор, лагерь — всё это закреплялось за человеком одной меткой. Но не обязательно предок был цыганом по крови. Лагри могли назвать и того, кто долго жил в таборе, прибился к нему или родился в нём, — прозвище фиксировало среду, а не этничность.

Русский суффикс -ин здесь указывает на принадлежность: Лагрин — это сын Лагри. Такая модель — «чей?» — типична для русских фамилий, но приложена к нерусскому корню. Вероятно, основатель рода жил на территории России или в смешанной среде, где его окружение уже говорило по-русски и оформляло фамилии по привычному образцу. Фамилия могла закрепиться на северо-западе, в местах исторических контактов с эстонцами, но точную географию без генеалогических изысканий не установить.

Любопытно, что прозвище Лагри могло быть и чисто бытовым, без этнического оттенка. В говорах «лагерь» и «табор» иногда смешивались, и прозвище могли дать любому бродяге или человеку без постоянного дома. Но связь с эстонским laagri — самая прямая и лингвистически прозрачная версия. Других правдоподобных корней у фамилии нет: она не похожа на прозвище от имени (как, скажем, Лагутя от Лаврентий) и не имеет аналогов в славянской лексике.

Фамильный суффикс -ин — один из самых частых в русской ономастике, но на эстонской основе он даёт необычное сочетание. Это пример того, как прозвище, возникшее в одной языковой среде, перешло в другую, сохранив исходный смысл, но сменив грамматическую форму. Окончательно восстановить историю рода Лагриных можно только по документам — метрикам, ревизским сказкам, переписям. Но сама фамилия уже говорит о многом: её носитель пошёл от человека, которого в его окружении называли таборным.