Фамилия Лахадановы — один из тех родовых имен, где за привычным звучанием скрывается несколько равноправных версий, и выбрать единственную мешает живая диалектная фонетика. Большинство носителей фамилии и сегодня встречается в Белоруссии, а само слово «Лахадан» в письменных источниках фиксируется в вариантах Лагаданов, Лаходанов и Лахадынов — это прямое указание на то, что корень не устоялся даже в документах.

Основная версия связывает прозвище Лахадан с общеславянским словом «лагода» — кротость, мир, лад. Отсюда же и глагол «лагодить»: ладить, делать руками, мастерить. В таком случае Лахаданом могли назвать либо человека покладистого и мирного нрава, либо умелого мастера, который «ладит» любое дело. Чередование г/х (лагода → Лахадан) — типичная черта белорусских говоров, где заднеязычный согласный смягчается или переходит в придыхательный звук. То же самое с гласными: о в корне могло перейти в а под влиянием аканья.

Есть и вторая линия: прозвище могло быть языческим именем-оберегом. Лахада — имя с пожеланием новорождённому мирной, спокойной судьбы. В дохристианской традиции такие имена не описывали внешность, а программировали жизнь, и фамилия, образованная от такого имени, сохранила бы это пожелание на века.

Наконец, не стоит сбрасывать со счетов белорусскую лексику: «лях» — поляк, «ляха» — гряда в пашне. В этом случае основатель рода мог быть либо поляком по происхождению, либо крестьянином-земледельцем, чьё прозвище привязано к полевой работе. Обе версии имеют право на существование, но первая (от «лагода»/«лагодить») кажется более естественной для славянской антропонимии: прозвища по характеру или ремеслу встречаются гораздо чаще, чем этнические.

Суффикс -ов указывает на типичную восточнославянскую модель: «чей?» — «Лахаданов», то есть сын или потомок Лахадана. Фамилия закрепилась в форме притяжательного прилагательного, как и большинство русских и белорусских фамилий.

Однозначно определить, когда именно и в каком селе появились первые Лахадановы, без архивных разысканий нельзя — процесс шёл несколько столетий, и ветви могли разойтись из одного гнезда в разные губернии. Но ясно одно: в основе фамилии лежит либо мирный нрав предка, либо его ремесленные руки, либо, что реже, его происхождение или крестьянский труд. В любом случае, это живой след белорусской диалектной речи, застывший в фамилии.