Фамилия Лапиченкова — женская форма от Лапиченков, а та в свою очередь — типичный пример «служебной» фамилии, образованной не от личного имени или прозвища, а от названия должности или социального статуса. В основе лежит слово «лапотник» — так в России называли крестьянина, который носил лапти, в отличие от горожанина, носившего сапоги. Но здесь не прямой суффикс -ник, а более сложная цепочка: сначала появилось прозвище Лапотник, от него — фамилия Лапотников, а затем, через усечение и добавление уменьшительно-уничижительного суффикса -енк(о), возникла форма Лапотниченко (или Лапотниченков). В фамилии Лапиченков произошло характерное для живой речи стяжение: «лапотниченков» превратилось в «лапиченков» — выпал слог «от» или «отни», а гласная «о» редуцировалась до «и» (аканье на письме отразило произношение).

Суффикс -енков (с вариантом -ченков) — типичный для южнорусских и украинских фамилий, которые адаптировались к северной модели на -ов. Такие фамилии массово возникали в XVII–XVIII веках, когда крестьянам давали фамилии по прозвищу отца, часто с пренебрежительным оттенком: «сын лапотника» — Лапотниченок, а по-русски — Лапотниченков. Со временем сложное сочетание звуков упростилось, и фамилия приобрела современный вид.

Географически фамилия Лапиченков тяготеет к областям бывшего Русского Севера и центральной России, где лапти были основной обувью до конца XIX века. В переписных книгах и метриках можно встретить варианты Лапотниченков, Лапотиченков, но форма Лапиченков — результат естественного фонетического сжатия, которое не закрепилось в официальных документах, а бытовало в устной речи. Поэтому носители фамилии могли быть потомками крестьян, чье прозвище подчеркивало их бедность или деревенское происхождение — в отличие от «сапожников», ремесленников или зажиточных горожан.

Других версий, кроме «лапотной», у фамилии нет. Связь с личным именем Лапа или прозвищем Лапич маловероятна: суффикс -енков в таких случаях давал бы форму Лапичев или Лапин, а не Лапиченков. Таким образом, фамилия Лапиченкова — это не просто «обувная» история, а живой след сословного деления и языковой экономии, когда длинное прозвище сокращали до удобного в быту варианта.