Фамилия Литутин — один из тех случаев, когда внешне простая основа таит в себе неожиданный разнобой версий, и разобраться в них можно только через диалекты и забытые слова. На слух фамилия воспринимается как «Литут-ин», где суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Литутин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Литута. Именно в этом прозвище и кроется главная загадка.

Самое прямое объяснение лежит в южнорусских и украинских говорах, где глагол «литати» означает «летать» или «носиться». Литутой могли прозвать непоседливого, суетливого человека, который всё время куда-то бежит. Однако есть и менее очевидный, но более конкретный вариант. В старых курских и орловских говорах «литутой» называли не просто летуна, а перелётного рабочего — сезонника, который уходил на заработки в чужие края. Такое прозвище легко закреплялось за отходником или бродячим ремесленником, который не сидел на месте.

Третий, совсем неочевидный корень — «литуха» или «литушка». В некоторых регионах так называли небольшую птицу, вроде чибиса или пигалицы. Прозвище Литута в этом случае могло быть дано за сходство с птицей — по голосу, по манере двигаться или по какой-то внешней примете. Фамилии от названий птиц в русской ономастике встречаются сплошь и рядом, но для Литутина эта версия работает только при условии, что в местном говоре слово действительно бытовало.

Географически фамилия заметно тяготеет к центральным чернозёмным областям — Курской, Белгородской, Воронежской. Там же фиксируются и однокоренные фамилии: Литунов, Литанов, Литухин. Интересно, что форма Литутин встречается реже, чем, скажем, Литунов, что намекает на более узкое локальное происхождение — возможно, от конкретного прозвища, не успевшего широко разойтись по соседним губерниям.

С точки зрения словообразования фамилия архаична: суффикс -ин в чистом виде, без наращений, говорит о том, что прозвище Литута было образовано по старой модели (как Сирота — Сиротин, или Гуляка — Гулякин). Если бы основой было полное имя, мы бы скорее увидели вариант Литутов. Значит, перед нами именно прозвище, и его носитель, скорее всего, был человеком подвижным, неоседлым или, наоборот, получил имя за сходство с птицей — в зависимости от того, какой из корней считать верным.