Фамилия Лопушан по своему происхождению — не русская, а украинская или белорусская, и это первое, что бросается в глаза при её разборе. В отличие от массовых русских фамилий на -ов/-ев, -ин или -ский, модель Лопушан характерна для западнорусских земель. Суффикс -ан (или -ань) в восточнославянских фамилиях часто указывает на прозвищное происхождение: он придаёт слову оттенок характерности, иногда уменьшительности, но не фамильярности, а скорее бытовой точности. Сравните: Степан, Грицан, Козан — все они образованы от имён или прозвищ, где -ан выделяет конкретного человека.

Основа фамилии — «лопух» (репейник, Arctium). В славянской традиции прозвище Лопух давали человеку нерасторопному, простоватому или, наоборот, назойливому, как репей. Однако суффикс -ан здесь работает как уменьшительно-ласкательный или «сыновний»: Лопушан — это не «большой лопух», а скорее «сын Лопуха» или «маленький лопух». В украинской и белорусской ономастике такие формы (Лопух — Лопушан) типичны для фамилий, которые фиксировали прозвище отца: если отца звали Лопух, то его детей в документах могли записать как Лопушаны. Со временем окончание закрепилось и перестало осознаваться как родственное.

Интересна географическая привязка. Фамилия Лопушан встречается преимущественно на территории исторической Галиции (современная Западная Украина), а также в южных регионах Беларуси. В польских метриках XVIII–XIX веков можно найти форму Łopuszan — с мягким шипящим, что подтверждает её происхождение из зоны польско-украинского языкового пограничья. В России эта фамилия редка и, скорее всего, принесена переселенцами с запада.

Социальный контекст прост: носители фамилии Лопушан в подавляющем большинстве были крестьянами или мещанами. Дворянских родов с такой фамилией в гербовниках нет. Прозвище «лопух» не несло оскорбительного оттенка — в деревне его давали без злобы, замечая за человеком какую-то бытовую черту: может, он был медлителен в работе, а может, носил широкополую шляпу, похожую на лист лопуха. В любом случае, фамилия Лопушан — живая память о том, как в западнорусских говорах простое растение становилось меткой для целого рода.