Фамилия Лугаськов — один из тех случаев, когда внешне понятная основа таит в себе неожиданный поворот. На первый взгляд, корень «луг» намекает на луговые угодья, но суффикс -аск- в русских фамилиях встречается редко и почти всегда указывает на иноязычное или диалектное происхождение.

Самый надёжный путь — возвести фамилию к прозвищу Луга́сь или Луга́ска. В смоленских, брянских и псковских говорах так могли называть человека, который косил или сторожил луга, — производное с суффиксом -ас(ь), характерным для северо-западных русских диалектов. Сравните: борода — бородась, губа — губась. Прозвище Лугась («луговик», «луговой косарь») затем оформилось в фамилию через патронимический суффикс -ков: Лугась → Лугаськов («чей?» — «сын Лугася»). Модель образования та же, что у Балашов, Минашов или Тарасков, где основа на -ась/-аш наращивает -к- перед фамильным суффиксом.

Версия, что в основе лежит крестильное имя, скажем, Лука (через форму Луга́ш), менее вероятна. Для Луки типичны фамилии Лукин, Лукашов, Лукинский, а форма «Лугась» для него нехарактерна и не фиксируется в источниках по русской антропонимии.

Географически фамилия Лугаськов тяготеет к западу России. В дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках она встречается в основном в Смоленской и Витебской губерниях, реже — в Тверской и Псковской. Это косвенно подтверждает диалектную версию: суффикс -ас- как раз жив там, где исторически пересекались великорусские и белорусские говоры.

Что касается сословной принадлежности, то в XIX веке Лугаськовы — почти поголовно государственные крестьяне и бывшие однодворцы. Дворянских родов с такой фамилией нет, купеческих — единицы и только в уездных городах. То есть предки носителя фамилии — люди, чья жизнь была прямо связана с землёй, и прозвище, скорее всего, точно описывало их занятие: человек при лугах, лугопасец или пастух на общинных выгонах.

Таким образом, фамилия Лугаськов — не про «луг» в поэтическом смысле, а про конкретную диалектную модель именования, которая закрепилась на западе России и донесла до нас местное слово, почти исчезнувшее из живого языка.