Фамилия Лужбинин — редкий пример отчества второго порядка, где хорошо видна «матрёшка» русских патронимов. Если разобрать цепочку, получается: Лужбинин — это сын Лужбина, который сам был сыном (или внуком) человека по прозвищу Лужба. То есть фамилия фиксирует родство через поколение, что для русского быта XVII–XVIII веков было обычным делом.

Корень здесь — прозвище Лужба. Оно не случайное и не бытовое, а топонимическое: так называлась река в бассейне верхней Томи (современная Кемеровская область) и посёлок на её берегах. Следовательно, предок носителя фамилии был выходцем именно оттуда. Такие прозвища давали переселенцам, которые перебирались в другие места и сохраняли память о родине в имени.

Этимология слова «Лужба» спорная, но самая обоснованная версия возводит его к южносамодийским языкам. Предполагается, что основа «лоозы» означала «чёрт» или «чертовый», а «бу» — «река». Получается дословно «чертова река». Вряд ли местные жители вкладывали в это название мистический ужас — скорее, так обозначали труднодоступное, дикое или опасное место. Для русского уха слово «Лужба» звучит как что-то родственное «луже» или «лугу», но на деле это реликт древнего сибирского субстрата.

Суффикс -ин в фамилии работает дважды: сначала он образовал отчество первого порядка (Лужба → Лужбин), а затем уже от него — фамилию с тем же суффиксом (Лужбин → Лужбинин). Такая модель редка: обычно отчества второго порядка застывали в форме на -ов (внук Ивана — Иванов), а здесь мы видим -ин, что указывает на исконную основу на -а.

Географически фамилия Лужбинин должна была закрепиться за потомками переселенцев из Притомья. Встречается она нечасто, и это логично: исходный топоним локальный, а сама модель образования — архаичная. Носитель фамилии сегодня, скорее всего, имеет сибирские корни, уходящие в XVII–XVIII века, когда русские осваивали верховья Томи и сталкивались с самодийскими названиями рек.