Фамилия Люндышева — женская форма фамилии Люндышев, и её разговор чаще всего начинается с вопроса: что за корень «люнд»? В русском языке слова с таким началом редки и обычно заимствованы. Самая вероятная версия связывает фамилию с финно-угорским или прибалтийским влиянием. В северных говорах и в Прикамье, где русские тесно соседствовали с коми, удмуртами и марийцами, слово «люнда» могло означать либо «низкий, приземистый человек» (от коми «лёк» — плохой, слабый), либо, что правдоподобнее, быть прозвищем по внешности: «люнда» в некоторых диалектах — «коротышка, недомерок». Суффикс -ышев указывает на принадлежность: чей-то сын, потомок Люндыша. Форма Люндыш — это уже уменьшительно-уничижительная версия от Люнда, что характерно для русских прозвищ XVI–XVII веков.

Другая, менее очевидная версия выводит основу из названия рыбы. В архангельских говорах «люнда» — это мелкая камбала или речная рыба. Прозвище Люнда могли дать рыбаку или человеку с «рыбьей» внешностью — например, с широким ртом или плоским лицом. Но тут важно: фамилия Люндышев не встречается в поморских переписях массово, а её ареал скорее тяготеет к Вятке и Пермской губернии, где рыбный промысел не был главным. Поэтому первая версия — прозвище по внешнему виду — надёжнее.

По словообразовательной модели фамилия типична для русского севера и Поволжья. Суффикс -ышев (вместо более частого -ов) — признак того, что прозвище оканчивалось на -ыш: Малыш → Малышев, Голыш → Голышев, Люндыш → Люндышев. Такая модель была особенно продуктивна в среде крестьян и посадских людей, где прозвища часто были меткими и нелестными.

Сословно предки носителя фамилии, скорее всего, были государственными или дворцовыми крестьянами. Дворянских родов Люндышевых в Российской империи не зафиксировано — гербовники и родословные книги молчат. Встречаемость фамилии сегодня невысокая, сосредоточена в Кировской области, Удмуртии и Пермском крае, что подтверждает её вятско-пермское происхождение.

Отдельная деталь: в некоторых дореволюционных записях фамилию писали через «е» — Лендышев. Это не ошибка, а следствие аканья или местного произношения: безударное «ю» звучало как нечто среднее. Такая вариативность только подтверждает, что фамилия бытовала в устной среде и записывалась на слух.