Фамилия Максёма — редкий случай, когда мы почти наверняка знаем её исходную форму, но не можем с ходу сказать, от какого имени она произошла. Это не Максимов, где всё прозрачно. Перед нами нестандартная словообразовательная модель, которая сразу выдаёт в фамилии не московское или петербургское, а скорее западное или южное происхождение.

Ключ к разгадке — ударение на втором слоге и суффикс -ём-. В русском языке этот суффикс нехарактерен для фамилий на -ов и -ев. Он явно заимствован из белорусской или украинской традиции, где -ёма (или -ема) — это просторечная, «ласкательная» или простонародная форма личных имён. Вспомните хотя бы белорусское прозвище «Максёма» или украинское «Максим» с переходом «и» в «ё» под ударением. Так в народе называли человека по имени Максим, но не официально, а по-свойски, в быту.

Фамилия Максёма, таким образом, образована напрямую от уличного прозвища Максёма. Это не отчество, застывшее в родительном падеже («чей? — Максимов сын»), а прозвище, которое само стало фамилией. Подобная модель (прозвище в чистом виде, без суффикса -ов/-ин) встречается у потомков крестьян и казаков, особенно на землях современной Украины и Беларуси, где фамилии долго не были обязательными и закреплялись в той форме, в какой их записал писарь со слов односельчан.

Есть и альтернативная, но менее вероятная версия. В некоторых говорах «максёма» могло быть прозвищем человека с большой головой или с непропорционально большим ртом (от диалектного «макса» — голова, башка, иногда в значении «ротозей»). Однако эта гипотеза слабая: корень «макс-» в значении «голова» редок и не дал устойчивых фамилий, в то время как имя Максим — одно из самых распространённых в христианском календаре. Поэтому происхождение от имени Максим через народную форму Максёма — основное и самое логичное объяснение.

В документах фамилия могла писаться по-разному: Максёма, Максема, Максёма. Вариант с буквой «ё» принципиален — он указывает на ударение и на живую, а не книжную природу прозвища. Носители этой фамилии — это потомки тех, кого в деревне звали не по отцу, а по личному, возможно, даже ироничному или ласковому прозвищу, которое со временем стало родовым именем.