Фамилия Мамонкины — одна из тех, где за простым звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Её основа — древнерусское прозвище Мамонка, а суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — «сын Мамонки». Такая модель в русских фамилиях была одной из самых ходовых, особенно в северных и центральных областях.

Слово «мамона» в старину имело два главных значения. Первое — богатство, пожитки, земные сокровища. Второе — желудок, живот, утроба. Отсюда и прозвище Мамонка могло достаться человеку либо очень зажиточному, либо заметно полному. В некоторых говорах слово приобрело и третий оттенок: мамонкой называли ленивого, неповоротливого человека — того, кто «мамону набивает» без дела. Какую из этих черт подметили в предке носителей фамилии, теперь не узнать, но все три версии одинаково правдоподобны.

Историческая глубина у фамилии солидная. В «Ономастиконе» Степана Веселовского упомянут Мамон Григорий Андреевич — окольничий великого князя Ивана III, живший в 1484 году. Это говорит о том, что корень «мамон-» бытовал в русской антропонимии уже в XV веке. Правда, от прозвища Мамон до фамилии Мамонкин прошло ещё не одно поколение: фамилии в крестьянской и посадской среде массово закреплялись лишь к XVII–XVIII векам.

Стоит заметить, что фамилия Мамонкины не так редка, как может показаться. Она встречается в документах по Рязанской, Тамбовской и Воронежской губерниям — то есть в зоне южновеликорусского наречия, где слово «мамона» было особенно употребительно. В северных говорах её вытесняли формы с суффиксом -ов: Мамоновы, которые тоже восходят к тому же корню, но образованы по другой модели. Сравнение с однокоренными фамилиями (Мамонов, Мамонин) показывает, что Мамонкины — вариант, сохранивший уменьшительно-ласкательный оттенок прозвища, что характерно для семейных прозваний, возникших в среде, где имя давали не по отцу, а по домашнему, внутрисемейному прозвищу.

Точное место и время, когда конкретный Мамонка стал Мамонкиным, установить невозможно — процесс шёл десятилетиями и без письменной фиксации. Но сама фамилия осталась живым следом той эпохи, когда прозвище могло рассказать о человеке больше, чем официальное имя.