Фамилия Маныха — редкий случай, когда на первый план выходит не суффикс, а сама основа. В русских фамилиях окончание -а часто указывает на женскую форму (как в парах Кузнецов — Кузнецова), но здесь всё иначе: Маныха — это не женский вариант от мужской фамилии, а самостоятельная форма мужского прозвища или имени. Такие фамилии на -ыха, -ыга, -ыха характерны для северных и сибирских говоров, где прозвища часто имели уменьшительно-пренебрежительный или шутливый оттенок.

Корень «Маных-» почти наверняка восходит к тюркскому слову «маны» — «значение», «смысл», или к глаголу «манырга» — «говорить», «толковать». В татарском, башкирском и казахском языках «маных» могло означать «знающий», «толковый», «объясняющий». Возможно, предок носителя фамилии был знахарем, сказителем или просто человеком, который любил рассуждать и давать советы — прозвище Маныха закрепилось за ним в деревенской среде.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с диалектным русским словом «маныха» (или «манеха») в значении «тихоня», «скромный человек». В некоторых говорах так называли медлительного или задумчивого человека. Однако тюркская гипотеза выглядит убедительнее, учитывая, что суффикс -ыха в русских фамилиях часто присоединялся именно к заимствованным основам.

Географически фамилия Маныха встречается в основном на Урале и в Западной Сибири — в Тюменской, Курганской и Омской областях. Это зона активного контакта русских и тюркских народов, где такие смешанные по происхождению фамилии — не редкость. В дореволюционных переписях фамилия почти не фиксируется, что указывает на её позднее оформление: скорее всего, она закрепилась как уличное прозвище, а в официальные документы попала только в советское время, когда крестьянам массово выдавали паспорта.

Интересно, что фамилия Маныха стоит в одном ряду с такими редкими формами, как Маныха, Маныгин, Манышев. Все они образованы от одного корня, но с разными суффиксами. Маныха — самая архаичная по модели, сохранившая исходное прозвище почти без изменений. Это не фамилия в привычном «дворянском» или «крестьянском» понимании, а скорее живое свидетельство народной словесности — прозвище, которое стало именем рода.