Фамилия Манзенковы — один из тех случаев, когда за привычным русским окончанием скрывается неочевидная основа. Суффикс -ов указывает на типичную модель образования от мужского прозвища или имени, а вот корень «Манзенк-» заставляет задуматься. Скорее всего, в основе лежит прозвище Манзенок. Формант -енок (или -онок) в русских фамилиях — характерная северная и северо-западная черта: он обозначал «сына» или «молодого» (ср. белорусские и псковские фамилии вроде Кузенок, Рыбёнок). То есть Манзенок — это «маленький Манза» или «сын Манзы».

Кем же мог быть этот Манза? Тут открывается простор для версий. Первая и самая прямая: прозвище от диалектного слова «манза» — так в некоторых говорах называли медлительного, вялого человека, увальня. Вторая версия ведет к тюркским корням: в ряде тюркских языков «манза» или «манзи» означает «похожий», «подобный», а в переносном смысле — «ровня», «товарищ». На территориях бывшего Золотоордынского влияния такое прозвище могли дать пришлому человеку, который «свой среди чужих» или, наоборот, «похож на татарина». Третья, менее вероятная, но возможная гипотеза — связь с калмыцким «манц» (кислое молоко) или производным от него прозвищем молочника.

География фамилии тоже подсказывает ответ. Манзенковы — не массовая, но устойчивая фамилия, встречающаяся в центральных областях России и в Поволжье, особенно в Нижегородской и соседних губерниях. Это как раз зона активных контактов славянского и тюркского населения. Если бы фамилия была чисто северной, мы бы чаще видели форму Манзёнков (с «ё»), но написание через «е» говорит о более южном или среднерусском происхождении.

Сословно Манзенковы, скорее всего, не принадлежали к знати. Фамилия образована от прозвища, а не от крестильного имени, и не имеет «дворянских» суффиксов (-ский, -ич). Носители её, вероятно, были крестьянами или однодворцами — людьми, которые получили фамилию по уличному прозвищу предка. Спор о том, медлительный ли был тот предок или «похожий на степняка», остаётся открытым, но оба варианта ведут в одну эпоху — XVI–XVII века, когда на Руси окончательно закреплялись фамильные прозвания.