Фамилия Марынченко — яркий пример восточнославянской фамилии на патронимический суффикс -енко. Такая модель была особенно продуктивна на землях современной Украины и в южных регионах России, где -енко означало «сын» или «потомок». В основе фамилии лежит имя Марына — народная форма канонического имени Марина. В разговорной речи и диалектах имя Марина часто редуцировалось до Марыны, особенно в южнорусских говорах и украинском языке, где «ы» на месте исконного «и» — норма.

Разберём словообразовательную цепочку: личное имя Марына → отчество Марынченко. Суффикс -енко здесь присоединяется к основе, оканчивающейся на -н, что даёт характерное удвоение «нч» (Марын- + -ченко). Это не ошибка письма, а закономерный фонетический результат: в живой речи сочетание «н + ч» давало звучание «нчь», которое закрепилось на письме. Параллельные формы — Мариненко, Мариниченко — встречаются реже, но они того же корня.

Само имя Марина происходит от латинского marinus — «морская». В христианской традиции это имя связывают с великомученицей Мариной Антиохийской, почитаемой и в православии, и в католичестве. Однако для крестьянской среды, где и складывалась масса фамилий на -енко, латинская этимология была не важна: имя воспринимали как своё, привычное. Марына, Марынка — так звали дочерей, а потом и внуков по матери.

Географически фамилия Марынченко тяготеет к левобережной Украине — Черниговщине, Полтавщине, Сумщине. Встречается она и в приграничных областях России (Брянская, Курская, Белгородская), что объясняется миграциями крестьян в XVIII–XIX веках. В реестрах казацких полков XVII–XVIII веков фамилии на -енко были массовыми, но конкретный носитель — Марынченко — мог быть как казаком, так и мещанином или крестьянином. Сословная принадлежность по одной фамилии не определяется: суффикс -енко сам по себе не указывает на статус.

Любопытная деталь: у фамилии есть редкий вариант с «ы» в корне, который отличает её от более распространённой Мариненко. В документах XIX века можно встретить написание Марьинченко — через мягкий знак и «и», но это скорее влияние церковнославянской орфографии, чем самостоятельная ветвь. Таким образом, Марынченко — не «испорченная» форма, а живой диалектный вариант, сохранивший народное произношение.