Фамилия Мацовкин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, указывает на вполне конкретную и узкую профессию. Если отбросить сомнительные версии, самое правдоподобное объяснение ведёт нас в типографию, к книгопечатному делу.

В основе фамилии лежит слово «маца». В старинном книгопечатном ремесле так называли кожаную подушечку на рукоятке, которой набивали чернила на наборную форму. Работа эта требовала сноровки и силы: мацой нужно было равномерно и быстро ударять по буквам, чтобы краска ложилась ровно, без подтёков. Мастера, который работал с этим инструментом, могли прозвать Мацовик — по аналогии с тем, как человека, работающего с кистью, называли Кистенёв или Киселёв. От этого прозвища и пошла фамилия.

Модель образования проста и типична для русского ономастикона. Прозвище Мацовик, то есть «тот, кто работает с мацой», дало отчество Мацовикин. Со временем, в разговорной речи, стечение гласных и согласных упростилось, и форма сократилась до более благозвучной — Мацовкин. Суффикс -ин указывает на принадлежность: сын Мацовика, потомок человека с таким прозвищем.

Есть и менее убедительная версия, связывающая фамилию с еврейской обрядовой мацой — пресным хлебом. Но она не выдерживает критики: слово «маца» в значении «подушечка для чернил» бытовало именно в русской профессиональной среде, и прозвище от него органичнее ложится в русскую словообразовательную модель с суффиксом -овк-. Версия с хлебом дала бы скорее фамилии Мацкин или Мацин, но не Мацовкин.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно: процесс становления русских фамилий растянулся на несколько столетий, а книгопечатание в России было делом штучным и сосредоточенным в крупных городах — Москве, затем Петербурге. Можно предположить, что первые Мацовкины появились в среде печатников или переплётчиков, где навыки работы с мацой передавались от отца к сыну.

Сегодня фамилия встречается нечасто, что лишь подчёркивает её профессиональные корни. Она — памятник не просто славянской письменности, а конкретной технической стороне книжного дела, тому ручному труду, без которого не вышла бы ни одна старинная книга.