Фамилия Матюльков — редкий пример того, как простое имя обрастает целым набором суффиксов, каждый из которых что-то говорит о происхождении носителя. В основе лежит имя Матюля. Это не официальная, а обиходная форма канонического имени Матфей (в русской традиции — Матвей). Уменьшительных вариантов у Матвея было множество: Матюха, Матюша, Матюня, Матюля. Последний, с суффиксом -ул(я), характерен для южных и западных русских говоров, а также для белорусского и украинского языков.

Дальше начинается самое интересное. Фамилия образована не напрямую от прозвища Матюлька, а от притяжательного прилагательного «Матюльков», то есть «чей?» — сын Матюльки. В русской ономастике суффикс -к- в основе (Матюльк-ов) часто указывает на то, что исходное прозвище или имя уже имело уменьшительно-ласкательный суффикс -к(а). Матюлька — это, по сути, «маленький Матюля» или просто ласковое обращение. Таким образом, фамилия прошла тройную обработку: имя Матвей → уменьшительное Матюля → ещё одно уменьшительное Матюлька → фамилия Матюльков.

Такая модель — от имени с двойным уменьшительным суффиксом — встречается нечасто. Она говорит о том, что фамилия формировалась в среде, где были распространены многоступенчатые ласкательные формы, то есть в крестьянской или мещанской среде, где человека в быту звали не полным именем, а цепочкой уменьшительных вариантов.

Географически фамилия тяготеет к западнорусским и белорусским землям. Встречается она в основном в Смоленской, Брянской, Псковской областях, а также на востоке Беларуси. В центральной России и тем более на севере чаще использовали формы Матюхов, Матюшин, Матвеев. Матюльков — маркер того, что предки жили на границе великорусских и белорусских говоров, где суффикс -ул(я) был обычным делом.

Никакого особого сословного статуса фамилия не несёт. Это типичная «патронимическая» фамилия, то есть образованная от имени отца. Владельцы этой фамилии в большинстве своём были крестьянами или мещанами. В дореволюционных переписях она не фиксируется в дворянских родословных книгах — это фамилия простого люда, что, впрочем, не делает её менее интересной для истории языка.