Фамилия Медвежинский звучит так, будто за ней стоит целая география, и это ощущение не обманывает. Наиболее вероятное объяснение — происхождение от названия села Медвежа (по-молдавски Medveja) в Бричанском районе Молдавии. Такой тип фамилий характерен для польско-украинской и белорусской традиции, где суффикс -ский указывал на связь с местностью. Если принять эту версию, родоначальник Медвежинских был выходцем из Медвежи, а его потомки получили фамилию по месту, откуда он пришёл. Подобная модель образования фамилий была широко распространена среди шляхты и духовенства, но со временем она закрепилась и за крестьянами, переселявшимися в другие края.

Однако есть и второй путь, по которому могла пойти фамилия. Она легко выстраивается от прозвища Медведь, а суффикс -инский в таком случае играет роль притяжательного форманта, отвечая на вопрос «чей?» — то есть «сын Медведя». Само прозвище Медведь в старину давали не только за физическую силу или неуклюжесть. Часто так называли сладкоежку, любителя мёда, ведь связь медведя с пасеками в народном сознании была прямой. Неловкого, тяжёлого на подъём человека тоже могли окрестить Медведем, но эта характеристика не всегда носила насмешливый оттенок — иногда в ней сквозило уважение к мощи.

Отдельного разговора заслуживает языческая традиция. У восточных славян имя Медведь могло быть мирским, то есть нецерковным, и выполняло роль оберега. Считалось, что если назвать ребёнка «страшным» звериным именем, злые духи не позарятся на него и не заберут, посчитав, что перед ними не человек, а лесной хозяин. Такие охранительные имена давали, чтобы обмануть судьбу и отвести от младенца беду. Так что за фамилией Медвежинский может стоять не просто прозвище, а целый пласт древних верований, где имя служило щитом.

Какая из версий правдоподобнее? Топонимическая выглядит стройнее: она объясняет и характерный суффикс -ский, который редко прикрепляли к прозвищам в чистом виде, и наличие реального села с подходящим названием. Версия с прозвищем не исключена, но для неё фамилия должна была пройти более длинный путь преобразований. В любом случае, обе гипотезы сходятся в одном: в основе лежит образ медведя — либо как географический ориентир, либо как личное имя предка.