Фамилия Меледжаев — редкая и неочевидная для русского уха. Её основа не имеет прямых параллелей с корнями, понятными носителю русского языка. Чтобы разобраться, откуда она взялась, нужно смотреть не в сторону славянских прозвищ, а в сторону тюркских языков и, возможно, кавказского субстрата.

Скорее всего, в основе фамилии лежит имя или прозвище Меледжа (или Мелиджа). Это слово можно возвести к тюркскому корню, связанному с понятием «мёд» или «сладкий» (ср. татарское «бал» — мёд, но с учётом фонетических переходов). В некоторых тюркских диалектах «меледж» могло означать «сладость», «медовый» или даже «сладкоречивый», «льстивый». Соответственно, прозвище Меледжа могли дать человеку с мягким, уступчивым характером или сладкоежке. Альтернативная, менее вероятная версия связывает основу с арабским именем Малик (царь, владыка), но в таком случае форма «Меледжа» — результат сильного искажения, что для фамилий, передававшихся устно, не редкость.

Фамилию образовали по русской патронимической модели с суффиксом -ев, который присоединяют к основам на мягкий согласный или «ц». Таким образом, Меледжаев — это «сын Меледжи». Форма на -ев (а не на -ин) указывает на то, что исходное имя или прозвище оканчивалось на «-а» или «-я» (Меледжа → Меледжаев, как Кузьма → Кузьмин, но здесь работает правило мягкости: если основа заканчивается на -а/-я, но по происхождению не славянская, часто используют -ев). В русской традиции так оформляли фамилии крещёных татар, башкир, а также народов Кавказа.

Географически фамилия Меледжаев тяготеет к регионам с тюркским и кавказским населением — Поволжье (Татарстан, Башкортостан), Оренбуржье, а также к Северному Кавказу. Встречается она крайне редко, что говорит о локальном происхождении: возможно, предки были выходцами из одного села или аула, где существовал род с таким прозвищем. Сословная принадлежность могла быть разной — от крестьян до служилых татар, поскольку многие тюркские фамилии в XVI–XIX веках получали именно такую форму.

Таким образом, фамилия Меледжаев — это окаменевшее свидетельство контакта русского языка с тюркской средой. Она несёт в себе прозвище, данное по вкусу или характеру, и рассказывает о том, как чужое имя адаптировали под русские фамильные нормы.