Фамилия Мертьева на первый взгляд кажется непрозрачной — ни очевидного корня, ни привычного суффикса. Но если присмотреться, это классический пример фамилии, образованной от прозвища или имени через суффикс -ев, который в русской ономастике присоединялся к основам на мягкий согласный или на -й. Основа здесь — Мерть, а не Мертв, и это ключевая деталь.

Самая вероятная версия связывает фамилию с диалектным словом «мерть» или «мертва». В северных и сибирских говорах «мертью» называли смерть, мор, падёж скота, а также человека, который приносит несчастье или выглядит измождённым. Прозвище Мерть мог получить либо мрачный, болезненный человек, либо, наоборот, тот, кто пережил тяжёлую болезнь и выжил — в народной традиции такие имена давали «от сглаза», чтобы обмануть нечистую силу. В этом же ряду стоят фамилии Мертвецов, Мертвищев, но Мертьева стоит особняком из-за редкой основы.

Менее распространённая, но возможная версия — связь с каноническим именем Мартирий (в просторечии Мартья, Мартя). В некоторых говорах имя могло трансформироваться в Мертя, а затем и в Мерть. Однако такая цепочка менее убедительна, так как фамилии от Мартирия обычно дают Мартьев, Мартьянов, Мартынов. Форма Мертьев/Мертьева скорее указывает на местное, а не книжное происхождение.

Географически фамилия редкая. Встречается преимущественно в центральных и северных областях России, особенно в Вологодской и Архангельской губерниях, где диалектная лексика сохраняла архаичные формы. В архивных записях XVIII–XIX веков можно найти крестьян и мещан с этой фамилией, что говорит о её простонародном, недворянском происхождении. Суффикс -ев, а не -ов, подтверждает, что основа оканчивалась на мягкий согласный — «Мерть», а не «Мерт».

Таким образом, фамилия Мертьева — это не мрачное предзнаменование, а скорее отражение народной веры и языковой игры: прозвище, данное по внешности или обстоятельствам, закрепилось в роду и обросло суффиксом. Предки носителя этой фамилии, вероятно, были крестьянами или ремесленниками Русского Севера, жившими в среде, где слово «мерть» было обычным, а не книжным.