Фамилия Милехина (а в написании с ё — Милёхина) отвечает на вопрос, что за имя стояло у её основателя. Ответ прост: в основе лежит мирское имя или прозвище Милеха. Это уменьшительная форма древнего славянского имени, в котором корень мил- напрямую связан со словом «милый». Так могли назвать ребёнка, желая ему вырасти добрым и любимым, либо уже взрослого человека с кротким нравом, незлобивого и приветливого. Суффикс -ех- придавал имени ласкательный, домашний оттенок, и в этом качестве Милеха не было редкостью в крестьянской и посадской среде, где мирские имена спокойно уживались с крестильными.

Фамилия образована по самой частотной модели: к основе Милех- добавили притяжательный суффикс -ин, который указывает на принадлежность. Первоначально Милехина — это ответ на вопрос «чьи вы?», то есть «дочь или жена Милехи». Со временем форма закрепилась как наследственное родовое именование, и потомки человека по имени Милеха стали писаться Милехиными.

Есть и менее вероятная версия, которую стоит упомянуть для полноты. Некоторые исследователи выводят фамилию от женского имени Милена, которое, в свою очередь, восходит к мужскому славянскому имени Милан. Но эта гипотеза слабее: от Милены мы ожидали бы форму Миленина, а не Милехина, и суффикс -ех- здесь не находит объяснения. Второе объяснение, через греческое имя Милий («яблоневый» или «из Милии в Малой Азии»), тоже выглядит натянуто: для славянской ономастики естественнее видеть в основе исконный корень мил-, а не редкое заимствованное имя.

Интересная деталь: параллельное бытование написаний Милехина и Милёхина отражает живую фонетику русских говоров. В одних регионах безударное е произносили и писали без смягчения, в других — с отчётливым ё. Это не две разные фамилии, а орфографические варианты одной, и обе они сохранились в документах. Географически фамилия встречается повсеместно, но чаще — в центральных и южных областях России, где мирские имена на -еха были особенно употребительны.

Сословного барьера у Милехиных не было: фамилию носили и крестьяне, и мещане, и купцы. Она не редкая, но и не слишком частая, поэтому в каждом конкретном роду её история обычно прослеживается по исповедным ведомостям и ревизским сказкам начиная с XVIII века.