Фамилия Миронава — редкая форма, которая сразу привлекает внимание необычным окончанием. В русском языке фамилии на -ава почти не встречаются в исконно русской среде, зато они характерны для белорусской и, реже, украинской ономастики. Если бы фамилия была русской, ожидалось бы окончание -ов: Миронов. Форма Миронава указывает на западнорусское или белорусское происхождение, где суффикс -ав- мог закрепиться в результате местных диалектных особенностей или адаптации фамилии при записи в документах.

Основа фамилии — имя Мирон. Это каноническое христианское имя греческого происхождения (от «миро» — благовонное масло). В крестьянской среде имя было распространено, и от него образовалось множество фамилий: Миронов, Мирошников, Миронович. Фамилия Миронава, скорее всего, возникла как отчество: «чей?» — Миронав, то есть сын Мирона. Окончание -а в современной форме — это русская адаптация женского варианта (Миронава — жена или дочь Миронава) или же след белорусского склонения, где фамилии на -ава нередко закреплялись за целым родом без деления на мужской и женский род.

Географически фамилия тяготеет к западным регионам бывшей Российской империи — современной Беларуси, западным областям России (Смоленщина, Брянщина) и, возможно, восточной Литве. Встречаемость крайне низкая: по открытым данным, носителей Миронава в России единицы. Это не случайность — фамилия не прошла стандартную унификацию через московское делопроизводство, а сохранилась в локальных записях, где писарь фиксировал прозвание так, как слышал от местных жителей.

С точки зрения социального контекста, предки носителя фамилии почти наверняка были крестьянами или мещанами. Дворянские фамилии редко образовывались от простых имён с таким суффиксом, а духовенство обычно брало фамилии на -ский. Миронава — народная, бытовая фамилия, возникшая в среде, где отчество закреплялось за семьёй без лишних формальностей. Если сравнивать с однокоренными, то Миронов — это «столичный», стандартный вариант, а Миронава — его диалектный, деревенский «брат», который в силу редкости не попал в массовые переписи и остался почти незаметным для историков.