Фамилия Мисожников — редкий случай, когда в основе лежит не ремесло, не имя и не географическое название, а, скорее всего, прозвище, связанное с едой и образом жизни. Разбираем её по косточкам.

Первое, что бросается в глаза — суффикс -ник- с последующим патронимическим -ов. В русских фамилиях сочетание «-ников» часто указывает на род занятий или характерное действие: мельник → Мельников, охотник → Охотников. Здесь корень мисож- явно восходит к слову «мисожор» или «мисожра», то есть к тому, кто «жрёт (ест) из мисы» — деревянной, глиняной или металлической посуды, из которой ели крестьяне. Прозвище Мисожор могли дать человеку с отменным аппетитом, обжоре, либо, напротив, тому, кто был известен своей придирчивостью к еде и требовал отдельной посуды. В любом случае, прозвище бытовое, прямое и нелестное, что типично для деревенской ономастики.

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование — связь с южнославянским или украинским диалектным словом «мисожник» в значении «тот, кто делает мисы» (гончар или столяр, специализирующийся на мисках). Однако в русском языке слово «мисожник» в таком значении не зафиксировано, а суффикс -ник- в названиях профессий обычно образует слова от глагола (например, «стекольщик» от «стеклить»), а не от существительного «миса». Поэтому версия с прозвищем-характеристикой выглядит убедительнее.

Географически фамилия Мисожников встречается крайне редко, единичные носители зафиксированы в центральных и южных регионах России. В дореволюционных переписях она не упоминается среди дворянских или купеческих родов, что подтверждает её крестьянское происхождение. Фамилия не попала в классические словари русских фамилий (например, в труд Б. Унбегауна), что говорит о её локальном бытовании.

Интересная особенность: в фамилии сохранился древний корень «мис-», который в современном языке почти вытеснен словом «тарелка». В говорах «миса» продолжала жить до XX века, и фамилия Мисожников — живое свидетельство той лексики, которая ушла из литературного языка. Если ваш предок носил это прозвище, скорее всего, он был простым крестьянином, которого в деревне знали по характерной черте — любви к плотной еде из общей миски.