Фамилия Мокробородова — редкий случай, когда прозвище, от которого она произошла, сохранило в себе живую бытовую картинку. Её основа — прозвище Мокробородый, сложенное из прилагательного «мокрый» и существительного «борода». Проще говоря, так называли человека, чья борода постоянно была влажной. И здесь важно не спешить с выводами о неопрятности: скорее всего, речь о человеке, чья работа была неразрывно связана с водой. Мельник, лодочник, рыбак — любой из них, оборачиваясь к ветру или наклоняясь над потоком, мог заработать такое уличное имя.

В XV–XVI веках, когда прозвища на Руси начинали закрепляться в качестве фамилий, подобные «говорящие» именования были обычным делом. Потомок человека по прозвищу Мокробородый получал фамилию Мокробородов, а для женщин и детей в разговорной речи закрепилась форма Мокробородова. Суффикс -ов- здесь указывает на принадлежность к роду: буквально «из семьи Мокробородого».

Любопытно, что в самом прозвище нет ничего уничижительного. Отношение к бороде в русской традиции было особым. Она считалась знаком зрелости и социальной полноценности мужчины, а лишение бороды воспринималось как ритуализованное унизительное наказание. У южных славян, например, существовали обычаи, связывавшие бороду с богатством: сербы касались монетой бороды, желая, чтобы денег было столько же, сколько волос, а македонцы, продав скотину, чесали монетой бороду, приговаривая: «Сколько волос в этой бороде, столько пусть будет благополучия и изобилия!» Так что прозвище Мокробородый, при всей его бытовой конкретности, могло нести и оттенок уважения к трудолюбивому человеку, который не чурается работы.

Сегодня фамилия Мокробородова встречается нечасто, и это делает её особенно ценной для тех, кто её носит: она не стёрлась в безликое обозначение, а хранит память о конкретном предке, чей облик — с мокрой бородой у воды — мы можем представить почти зримо.