Фамилия Моржеухина сразу привлекает внимание своей необычностью. В отличие от множества фамилий, образованных от крестильных имён или названий профессий, эта явно восходит к прозвищу. Основа здесь — «морж» и «ухо». Скорее всего, прозвище Моржеухо дали человеку с большими, оттопыренными или необычной формы ушами, которые напоминали уши моржа. В русских говорах такие прозвища, построенные по модели «животное + часть тела», хоть и редки, но встречаются: вспомним хотя бы Волкозуб или Зайцегуб. Фамилия закрепилась в женском роде через суффикс -ин, который указывает на принадлежность: Моржеухина — «дочь или жена Моржеуха». Мужской вариант, соответственно, Моржеухин.

Интересно, что фамилия эта почти наверняка имеет северное происхождение. Морж — животное, обитающее в арктических морях, и прозвище могло возникнуть только там, где этого зверя видели вживую: на побережье Белого или Баренцева моря, в Архангельской губернии или на Кольском полуострове. Поморы, промышлявшие морского зверя, часто давали друг другу меткие и образные прозвища. Не исключено, что предок носительницы фамилии был охотником на моржей или просто обладал внешностью, которую сравнивали с этим могучим зверем.

Словообразовательная модель здесь нестандартна. Обычно фамилии от прозвищ образуются через суффиксы -ов/-ев или -ин, но основа «Моржеух» — это сложное слово, где первая часть (морж-) склоняемая. Встречаются и однокоренные параллели, например, фамилия Моржов, но «Моржеухин» стоит особняком — она конкретнее и живописнее. В дореволюционных переписях населения такая фамилия могла фиксироваться с искажениями: Моржухин, Моржеухов, но вариант с -ин — самый устойчивый.

О сословной принадлежности сказать определённо трудно. Фамилия редкая, и в дворянские родословные книги она вряд ли попала — её носителями, скорее всего, были государственные крестьяне или мещане северных городов. Встретить Моржеухину сегодня можно в основном в Архангельской, Мурманской областях и у потомков переселенцев из этих мест. Если вы встретили эту фамилию, знайте: её корни уходят в суровый поморский быт, где меткое слово ценилось не меньше, чем сила.